Личности

Проекты

Сообщества

Представляем

Рекомендуем

Тренды

Исследуем

Дискурс

  • Я ОПРЕДЕЛЯЮ СЕБЯ

     
    Сегодня я бы хотел начать с анализа понятия самоопределения. С моей точки зрения, процесс самоопределения не может рассматриваться вне разделения и разотождествления двух инстанций: человека или некой полагающей инстанции, с одной стороны, и некой марионетки, про которую мы говорим, что на ней разыгрывается процесс самоопределения.

    Что значит самоопределяется? Это значит, что есть Я, который определяет себя. Вот этот момент расщепления двух инстанций, двух составляющих – есть первый ключевой момент, а второй ключевой момент состоит в том, что Я ОПРЕДЕЛЯЮ СЕБЯ В ЧЕМ-ТО.

    И вот этот смысл можно и нужно схематизировать. Рисовать буду так. Вот есть эта полагающая инстанция, вот есть эта марионетка, на которой разыгрывается сам процесс самоопределения, и вот есть то, в чем это самоопределение разворачивается. Вместе с тем необходимо очень четко разделять два разных вопроса. Первый вопрос – в каких условиях возможно самоопределение. А второй вопрос - как мыслить самоопределение, или при каких логических условиях возможно мышление о таком процессе, как самоопределения. Я уже несколько раз обращал ваше внимание на этот второй вопрос. Я обсуждаю - как мыслить развитие, как мыслить педагогику, как мыслить человека, как мыслить самоопределение. И задавая этот вопрос или переводя, соответственно, этот вопрос из такой наивно натуралистической манеры - «что есть человек?», «что есть развитие?», «что есть самоопределение?» - в вопрос о том, как можно и нужно мыслить подобное образование, я фактически перехожу к формальным логическим соображениям и схемами. По отношению к которым нужно очень осторожно применять всякие интерпретационные процедуры - вам как понимающим.

    В свое время, Св. Бонавентура очень любопытно рассуждал, анализируя эту оппозицию: дух, тело, душа. Он говорил, что все эти три ипостаси - есть дух, есть тело, есть душа. Но при этом мы обсуждаем формальное бытие и того, и другого, и третьего. Поскольку о реальном бытии этих образований говорить нельзя. Потому что есть реальное бытие тела вне души и духа – это труп. Поэтому этот момент, что дух, тело и душа существуют формально, означает лишь одно, что надо мыслить человека как различие и единство этих трех модусов существования. Но если мы попытаемся какую-либо часть натурализовать, то мы ничего не получим. Нельзя приписывать этим частям реальное бытие. Фактически этот же момент приходится прокручивать и нам.

    Итак, два разных вопроса: как мыслить процесс самоопределения; и второй вопрос - при каких условиях и как осуществляется реальное самоопределение. Если мы фокусируем на вопросе о том, как мыслить самоопределение, а, следовательно, задаём его из внешней позиции, то нам придется сделать некоторое усложнение схемы. Нам придется ввести некоторую внешнюю позицию. Ту, которая мыслит процесс самоопределения. И нам придется в качестве важнейшего средства этой позиции ввести принцип многих миров. А именно, что мир не един, а есть много различных миров. Я пока не обсуждаю вопрос о том, какие миры есть, потому что это уже следующий вопрос.

    Если мы признали принцип существования многих миров, тогда мы уже можем ставить вопрос - каковы они. Если же теперь спроектировать этот принцип на схему самоопределения, то получится, что мы обязаны положить кроме вот этой сферы, в которой происходит самоопределение, положить еще одну сферу. А именно: я не просто самоопределяю себя в этом мире. А я самоопределяю себя в этом мире, выбирая этот мир среди других.

    Фактически идет два расщепления, одно расщепление - когда искусственно делю себя на того, кто самоопределяется и на того, которого я самоопределяю. Как бы, я погружаю себя в этот мир, но лишь частично. А с другой стороны, я вынужден вводить вот этот принцип многих миров и утверждать, что самоопределение возможно только в том случае, если есть выбор. Т.е. если есть по–крайней мере два разных мира, а, следовательно, то, что я самоопределяю себя именно в этом мире не предопределено. Поскольку если это предопределено, то никакого самоопределения.

    Но теперь смотрите в чем сложность. Сложность состоит в том, что я сказал, можно сказать, находясь во внешней позиции, приняв принцип многих миров. Но если я теперь перехожу во внутреннюю позицию, т.е. в позицию самоопределяющегося, то перенос этого принципа многих равновозможных для меня миров в эту внутреннюю позицию не допустим. Поскольку, если для меня равновозможны и этот мир, и другой мир, то нет никакой проблемы самоопределения. Я совершенно свободен, могу выбрать этот, могу – другой.

    Если для меня нет никакой жесткой связанности, жесткой необходимости именно в этом мире определяется, то у меня не возникает некоторого противопоставления, некоторого навязывающегося мне долженствования, которое заставляет меня определяться. Ведь это же не просто «само», ведь это же ещё и «определение». Вот этот парадокс, который имеет вот эти два среза: один – то, что мы обсуждаем внешнюю и внутреннюю позицию; а другой – то, что фактически два совершенно разных вопроса и две совершенно разные схемы, получающиеся из внутренней и из внешней позиции, – чрезвычайно важно подчеркнуть. Причем я бы здесь вернулся к нашему вчерашнему обсуждению по поводу самоубийства. Понимаете, какая любопытная вещь. Если стоять на точке зрения внешней, то самоубийство есть акт самоопределения, выбор другого мира. Если перехожу во внутреннюю позицию, что очень хорошо понимало христианство, то самоубийство - есть отказ от самоопределения. За что их не хоронили.

    Фактически возникает вот эта удивительная ситуация, когда во внешней позиции на все ваши вопросы, которые вы мне задавали вчера, я должен отвечать в духе такого мыслителя-демократа, а именно: да возможно это, а возможно и другое. Миров много. И любой мир - тот или иной, который мы кладем как сферу нашего самоопределения – это же, конечно, полагание. Возможно одно полагание, а возможно – другое. Но если теперь из этой внешней позиции перехожу в позицию самоопределяющегося, то никакой свободы нет и никакой произвольности. Поскольку есть всегда вопрос - что я должен делать. И есть вопрос - что могу делать. Нужно очень четко понимать, что модусы при этом совершенно различны. Мы с вами обсуждаем здесь, что и это возможно, и это, и это… А я спрашиваю: «А вы кто? Вы откуда спрашиваете - что можно, а что нет?» И как только вы говорите, что вы, например, педагог или политик, или еще кто-то, то я вам отвечаю, что так нельзя. И вот этот веер возможных полаганий резко сужается. Вопрос становится позиционным. Т.е. вопрос уже не из этой внешней позиции, в которой все возможно. А вопрос произносится из позиции, где я уже начал расщеплять себя на полагающую инстанцию и марионетку, которую должен вот сюда вставить. И я должен очертить тот мир, относительно которого я начал самоопределяться.

    Здесь вопрос произвольности и равновозможности фактически заканчивается.

    Тезис о многих мирах довольно много обсуждали в ММК. И я для себя сделал вывод, что принцип многих миров является анторопологически опасным. Потому что в тот момент, когда мы путаем эти две разных позиции - внешнюю и внутреннюю - и начинаем переносить принцип внешних миров во внутреннюю позицию, т.е. - в сам процесс самоопределения, то в результате вообще ничего нельзя сделать, никакого самоопределения.

    Что еще я бы хотел подчеркнуть по поводу этой схемы. На этой схеме фактически указано, что самоопределяться - это не значит отождествляться с этим миром. Фактически, для этого существует такая специальная инстанция, такой специальный значок, которую я назвал марионеткой в самом широком смысле слова. Как неким отделённым от меня образованием, которым я могу манипулировать, сохраняя при этом возможность занятия внешней позиции. Сохраняя при этом своё я, не отождествляясь с той инстанцией, которая погружается в этот уровень. А с другой стороны, нужно четко понимать, что самоопределиться - это не значит обмануть мир. Это не значит сыграть то, что вот какая-то часть меня, вот эта марионетка, она определилась.

    В воспоминаниях о Сковороде я прочел очень интересную надпись, которую он попросил написать на своем памятнике. Надпись была такая: «Мир меня ловил, но не поймал» Почему я это подчеркиваю? Потому что мне кажется, что всегда есть опасность, что в процессе самоопределения исчезнет вот эта самополагающая инстанция. Т.е. самоопределение окажется фактически превращением меня в крепостного одного мира. Фактически тогда исчезнет самоопределение. Мы можем сказать, что мир определил меня и превратил меня в то-то и то-то. Но другая опасность, с которой все время приходится считаться состоит в том, что я начинаю играть с самоопределением, а не самоопределяться. Я не фиксирую того, что погружение этой марионетки в тот или иной мир - есть вместе с тем погружение меня в этот мир, а не чего-то внешнего и незначимого для меня.

    Это не проблема роли, это не проблема социальной маски. Это проблема витальная и экзистенциальная. И в этом смысле не игра.


    Петр Георгиевич ЩЕДРОВИЦКИЙ

    видео-лекции П.Г. Щедровицкого в МИСиС

      Людмила Коростей | 11:53 - 14 Декабря 2011 |   1211 просмотров | Раздел: Дискурс

Комментарии 0